September 3rd, 2020

РОССIЙСКАЯ ИМПЕРIЯ и||und DEUTCHES REICH (29)




«Латышские стрелки» и мадьярские головорезы (окончание)


Делать выводы только на основании конкретных фактов, а не опираясь на ненадежные протезы прекраснодушных теорий, – единственно надежный подход, особенно когда принимаешь судьбоносные решения. Основательность такого взгляда доказали события революции и гражданской войны.
К сожалению, «борьба с немецким засильем» и повсюду мерещившимися шпионами шла вплоть до последних дней существования Российской Империи, даже после того, как Царь взял Главное Командование над Армией в Свои руки. Отравленные этими ядами люди с трудом поддавались исцелению от приобретенных ими ранее тяжких недугов. В докладе начальника контрразведывательного отделения подполковника Тишевского от 16 ноября 1916 г. читаем: «…Прибалтийское немечество, будучи вкраплено в чужую народность и отделено от родной земли поляками и литовцами, не имея возможности освежать себя родной немецкой кровью, не только не потеряло… немецкого образа, не смешалось и не ассимилировалось с другими народностями, но даже наоборот, наиболее прочно сохранило немецкие нравы, немецкий язык, немецкую культуру и чистоту немецкой крови… распространив ее корни на всю Россию…» (В. Дённингхаус «Немцы в общественной жизни Москвы: симбиоз и конфликт (1494-1941)». М. 2004. С. 393
В годы гражданской войны на территории Российской Империи известны немецкие (отечественные и германские) монархические военные формирования. Ни одного подобного латышского или эстонского мы назвать не можем.



Нагрудный знак Красных латышских стрелков 1919 г. и памятный значок в честь их 50-летия.

«Советская власть держится на еврейских мозгах, латышских штыках и русских дураках», – такая поговорка сложилась в годы гражданской войны в русском народе. После октябрьского переворота 1917 г. латышские стрелки стали главной опорой режима большевиков. На их счету сотни тысяч ни в чём неповинных жертв.


Красные латышские стрелки на охране Кремля. 1918 г.

В последнее время правда об этом начинает проникать в сознание наших соотечественников. В 2007 г. появился документальный фильм режиссера Алексея Китайцева «Каратели. Правда о латышских стрелках».
А в 2011 г. известный композитор Раймонд Паулс заявил, что главными «убийцами» в годы революции и гражданской войны были отнюдь не русские, а латыши: «Кто были главными убийцами? Наши соотечественники. Что они творили на Украине? Кто сформировал весь этот чекистский аппарат? В основном наши и евреи, хотя они и были потом сами ликвидированы. Кто отстаивал ту революцию? И кто служил в охране Кремля? Латышские стрелки. Поэтому лучше уж помолчим об этих делах. Это история, и ничего тут не поделаешь. Что толку поднимать ее, лучше ведь не сделаешь. Мы сами всякого дерьма натворили, сами всюду лезли».



Памятник Латышским красным стрелкам, открытый в 1971 г. в Риге.

Самым причудливым образом сохранилась память и о другом. Причем в России. 14 ноября 2016 г. в Петербурге на улице Латышских стрелков (названной в память тех самых красных) был установлен обелиск в честь первых добровольческих формирований Императорской Российской Армии:
https://maksim-kot.livejournal.com/1069676.html



Однако в истории, по крайней мере русской, имя «латышских стрелков» определяет все-таки уже совершенно иное…


Отто Скулме «Ленин с латышскими стрелками в Кремле в мае 1918 года». 1957 г.

Общая численность красных латышских стрелков составляла 80 тысяч человек, средний возраст был 23 года. «Что касается латышских стрелков, то именно они развратили всю армию и теперь ведут ее за собой», – докладывал осенью 1917 г. начальник штаба Северного фронта в Ставку. 25 октября на II Всероссийском съезде Советов в числе прочих документов был оглашен и такой: «Мы, делегаты латышских стрелков, вместе с другими делегатами... все, как один, голосовали за первые декреты Советской власти, за Ленина...»


Пулеметчики латышского стрелкового полка после боя под Казанью. 1918 г.

Особенно много бывших «стрелков» пошло работать в Чрезвычайную комиссию. Эсеры писали: «в Москве в ВЧК «непосредственных служащих в 1919 году было более 2000. Из них три четверти латышей. Латыши вообще занимают особое положение в учреждениях ЧК. Они служат здесь целыми семьями и являются самыми верными адептами нового коммунистического строя. Это своего рода “чужеземная опричнина”... В Москву из Латвии в ВЧК едут, как в Америку, на разживу». При слове «чекист» одним из первых вспоминается пресловутый Петерс. «Я заявляю, – говорил он в одном из своих выступлений, – что всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову встретит такой отпор и такую расправу, перед которой побледнеет всё, что понимается под красным террором...»


Партбюро Красного латышского полка особого назначения при XV армии.

Красочную зарисовку, относящуюся к петроградским событиям 1918 г., оставил в своих мемуарах Анатолий Мариенгоф: «Стоял теплый августовский день. […] На улице ровными каменными рядами шли латыши. Казалось, шинели их сшиты не из серого солдатского сукна, а из стали. Впереди несли стяг, на котором было написано: “МЫ ТРЕБУЕМ МАССОВОГО ТЕРРОРА”» (А. Мариенгоф «Роман без вранья». Гл. 2). Террора, направленного на подавление русского сознания.



25 декабря 1917 г. 6-й Тукумский стрелковый полк латышей прибыл в Петроград для гарнизонной службы. Для охраны Смольного была сформирована объединенная рота латышских стрелков под командованием бывшего поручика Яна Петерсона. Именно они охраняли поезд, перевозивший Ленина и членов правительства советской России в новую столицу – Москву. Там отряд Петерсона, который позднее преобразовали в отдельный полк, взял под охрану Кремль. Именно латыши в начале января 1918 г. разогнали Учредительное собрание. В марте и апреле 1918 г. из них были сформированы части Красной Армии, объединенные 13 апреля 1918 г. в Латышскую советскую стрелковую дивизию (начальник Ю. Вациетис).
Отличавшиеся железной дисциплиной, части латышских стрелков использовались для подавления антибольшевицких восстаний в ряде городов (Москва, Ярославль, Муром, Рыбинск, Калуга, Саратов, Нижний Новгород и др.). Это они убивали восставших тамбовских крестьян, включая женщин, стариков и детей. Согласно статистике, которую приводит исследовавший «красный террор» С.П. Мельгунов, только по 20 губерниям Центральной России в 1918 г. было зарегистрировано 245 крупных контрреволюционных выступлений, в подавлении которых использовались латышские стрелки. В 1921 г. в Крыму латыши вместе с чекистами «очищали» полуостров от «белогвардейской сволочи». Одной из самых известных «усмирительных акций» латышских стрелков было подавление ими т.н. «Кронштадтского мятежа».
Красные латышские стрелки и действовавшие в Прибалтике в 1920 г. ульманисовские республиканские банды были по-существу близнецы-братья. Недаром, например, в 1920 г. на параде перед М.В. Фрунзе красные латыши маршировали не под «Интернационал», как это можно было бы предположить, а под звуки латышского гимна «Боже, благослови Латвию». Для тех и других крайне характерной чертой была не просто безпощадность к противнику, а прямо-таки звериная жестокость. Вот почему попадавших в плен красных латышских стрелков поголовно уничтожали: https://ru.wikipedia.org/wiki/Латышские_стрелки



Латышские стрелки с национальным знаменем. 1917 г.

Такое же отношение было и к латышам-республиканцам. В действовавшей в Прибалтийских губерниях Русской Западной добровольческой армии имени графа Ф.А. Келлера действовал строгий приказ: «Латыши, находившиеся ранее на службе в латышской армии и учреждениях правительства Ульманиса, должны рассматриваться как чины, служившие у большевиков» (Полковник П.Р. Бермонт-Авалов «Документы и воспоминания» // «Вопросы Истории». 2003. № 2. С. 7).
Возмутительные действия латышей объединили в единый союз вчерашних врагов: германских и русских добровольцев, приведших к власти правительство латышского пастора и писателя Андриса Недры, непримиримого не только по отношению к большевикам, но и вообще ко всяким социалистам. «В Курляндии, – писал в меморандуме А.К. Недра, – много русского государственного имущества. Около одной трети всей площади принадлежало государству. […] Непонятным образом правительство Ульманиса и Народный совет смотрят на все это имущество как на перешедшее во владение провозглашенной ими свободной и самостоятельной Латвии. Юридически на это имущество можно смотреть только как на временно покинутое собственником. […] Правительство Ульманиса и Народный совет… доходят до того, что они хотят заложить русское государственное имущество как латышское в Англию, чтобы гарантировать внешний заем Латвии в 20 млн. фунтов» (То же // «Вопросы Истории». 2003. № 6. С. 9).
Такие действия Ульманиса были вполне закономерны, если вспомнить его революционное прошлое. Не вздернутый лишь случайно (в 1905 г., приговоренный к казни, он успел бежать из Риги, накануне прибытия туда русских карательных войск), в 1942 г. он все-таки нашел смерть в одном из «социально близких» ему советских лагерей. (Этот частный случай никак, разумеется, не оправдывает советскую агрессию против стран Прибалтики в 1940 г., развязавшую кампанию репрессий против их населения, с разной степенью интенсивности продолжавшуюся вплоть до обретения ими независимости. Российская Империя ни в коем случае не равна СССР, создатели которого уничтожили Историческую Россию. Убийца же, как известно, с точки зрения права не может претендовать на имущество убитого.)



Нагрудный знак Общества латышских стрелков, учрежденного в Латвии 19 декабря 1923 г.

«Неоднократно […], – писал в приказе по Русской Западной добровольческой армии командовавший ею князь П. Бермонт-Авалов, – я указывал и разъяснял те причины, которые заставляют мою армию вместо быстрого движения вглубь России задерживаться здесь, где Русская власть игнорируется и где присвоили себе власть те, кто хочет отторгнуть от России искони принадлежащие ей области Балтийского побережья. […] …Не могу допустить, чтобы хозяевами областей России были те, кто старается отторгнуть от России ее земли. […] …Тем, кто сохранит нашей Родине свободный выход к морю, Россия этого не забудет» (То же // «Вопросы Истории». 2003. № 5. С. 11). Соратник князя полковник Вырголич дал этим действиям духовную оценку: «угомонить взбунтовавшихся, неразумных братьев наших, подкупленных заветами антихриста» (То же // «Вопросы Истории». 2003. № 6. С. 7).


Латышские стрелки в боях за Латвию.

В мемуарах участника екатеринбургских событий 1918 г. латышского стрелка М.В. Кованова имеется запоминающаяся зарисовка службы латышей в Ипатьевском доме в качестве тюремщиков Царской Семьи: «В усадьбе внутреннюю охрану несли латышские красные стрелки […] Семья Романовых вела Себя спокойно. Иногда, встречая на этой сравнительно небольшой площадке, Она, бывшая Царица, видела эти точно вырубленные из дуба фигуры латышских стрелков, которые равнодушным взглядом окидывали Её при встречах. А Она, сохраняя тоже внешнее безразличие к ним, наверное в душе вспоминала полные трагизма для родного Ей по крови остзейского баронства время 1905-1907 гг, когда знаменитые и страшные для них “лесные братья” сожгли более трети баронских имений. […]
Наследниками их боевой славы являлись латышские красные стрелки, неся строгую охрану Царской Семьи. Наверное, при виде стрелков вспоминалось Ей, как Она в 1915 году упрашивала всегда Ники не разрешать национального латышского военного формирования. Сильнее оказались дядюшка Великий Князь Николай Николаевич и другие представители российской и национальной буржуазии. Этим черным силам удалось добиться разрешения на формирование, хотя и в урезанном виде» (А.Н. Грянник «Завещание Николая II». Ч. 2. Рига. 1993. С. 216-217).
(Сам автор этих воспоминаний рижанин Михаил Васильевич Кованов (ум. 1993) был шифровальщиком при комиссаре-латыше Я.М. Свикке (1885–1976), также, как известно, причастным к цареубийству. При этом, по некоторым данным, сам Кованов и его жена были русскими, хотя детям они дали латышские имена. Судя по послевоенным наградным документам, М.В. Кованов служил тогда в «Прибалтийском окружном ВСУ». Неопубликованные воспоминания «Пути нашего поколения» написал он около 1987 г. Хранятся они в фондах Военного музея Латвии в Риге.)
Примечательно, что жители коренных русских губерний, до революции и слыхом не слыхавшие о латышах, стали называть этим именем всех вообще нерусских интернационалистов, подобных еврейским и венгерским убийцам Царственных Мучеников. «Понятия каратель и латыш, – считают историки, – стали синонимами» (И.Ф. Плотников «Правда истории. Гибель Царской Семьи». Екатеринбург-М. 2003. С. 101).
Хотя у русского народа тогда и появилась поговорка: «Не ищи палача, а ищи латыша», всё же не все палачи были латышами, хотя, действительно, именно так часто и называли всех нерусских красных карателей.
Исследователям известна та непомерно выдающаяся роль, которую играли сначала в удержании Царской Семьи под арестом, затем в убийстве, надругательстве над телами Августейших Мучеников и, наконец, в сокрытии следов преступления латыши и австро-венгерские военнопленные (мадьяры, евреи, немцы, чехи).
По словам одного из участников екатеринбургских событий, военнопленного Иоганна Майера (ум. 1964), охрана Ипатьевского дома состояла из людей, которые «дадут себя скорее застрелить, чем допустить освобождение Романовых» («Как погибла Царская Семья. Показания члена Уральского областного исполнительного комитета, бывшего австрийского военнопленного, И.Л. Мейера». Пер. с нем. Графа П.А. Коновницына. Издательство журнала «Согласие». Б.д. С. 6.).

Подробнее об этом см.: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/344483.html


«Красный латышский стрелок». Статуэтка советского фарфора.

Еще во время Великой войны было хорошо известно, что мадьяры славились своей необыкновенной жестокостью. Вот свидетельство ротмистра Павла Порфирьевича Макового (1890–1976), вспоминавшего о первых приграничных боях: «Мы увидели в низине конный разъезд австрийцев – около десятка, двигавшийся в нашу сторону. Привыкшие за первые дни к легким победам, мы двинулись навстречу. Мои казаки сначала весело перешучивались, но когда расстояние между нами и австрийцами стало менее версты, они нас заметили и, против обычая, поскакали на нас. Казаки приготовили пики и ждали моего приказа. Я смог рассмотреть, что это гусары, причем они скакали с карабинами, не доставая сабель. Тут кто-то из казаков тоже рассмотрел с кем придется иметь дело. Мне показалась тень испуга в его голосе, когда он в сердцах выругался в адрес “мадьяров”. Эти части недавно появились здесь и почти сразу пошли слухи об их зверской жестокости» (П.П. Маковой «14-й пограничный конный полк в 1914 году» // «Военная Быль». № 104. Париж. 1970. С. 22
И первый бой слепой
С отрядом злых мадьяр.

О. Анатолий Кузнецов.
«Когда мы впервые столкнулись с венгерскими гусарами, – вспоминал полковник Ф.В. Винберг, – сразу пошли слухи об их нечеловеческих зверствах. Под их влиянием сначала казаки, а потом и мои лейб-уланы под любым предлогом уклонялись от боя с венграми. Среди солдат ходили упорные слухи о том, что венгры отрубают головы нашим и возят их собой, приторочив спереди седла. Я слышал о том, что устраивали немцы в Бельгии, но здесь ничего подобного не наблюдалось. Мне долго не удавалось расспросить по этому поводу самих венгров, в плен они почти не попадали. Только в Перемышле мне удалось переговорить с пленным гусарским майором (перед сдачей венгры изрубили свои знамена саблями, чтобы не достались врагу). Я, сильно смущаясь, спросил его о слухах насчет отрубленных голов. Его ответ меня поразил. Майор, человек несомненно благородного происхождения, улыбнулся и ответил: “Что поделаешь, вековая традиция”»
Ко времени переворота 1917 г. на территории Российской Империи насчитывалось 2,2 млн пленных, 500 тысяч из них составляли венгры. Военнопленные славянской национальности оставались в европейской части страны, тогда как остальных отправляли в Сибирь и на Дальний Восток: http://communist-ml.ru/archives/3185



Австро-Венгерских пленных везут на восток.

Уже в первые месяцы 1918 г. интернациональные отряды были организованы в 400 пунктах России, а в 89 городах из иностранцев были сформированы отдельные роты, батальоны или полки. 28 января в ЦК РСДРП (б) на имя Е.Д. Стасовой пришло письмо из Екатеринбурга, в котором помимо всего прочего сообщалось: «Организуем военнопленных»:
https://www.permgaspi.ru/publikatsii/konferentsii/grazhdanskaya-vojna-na-vostoke-rossii/n-v-surzhikova-voennoplennye-internatsionalisty-i-grazhdanskaya-vojna-na-vostoke-rossii-v-zerkale-sovetskoj-istoriografii.html


Австро-венгерские пленные в Сибири.

Венгерский революционер Бела Кун утверждал, что под знамена большевиков стало 100 тысяч его соотечественников. Это, конечно, было преувеличение. Однако число их было всё же достаточно велико. Историки оценивают численность мадьяров в частях Красной армии и ВЧК от 27 до 30 тысяч человек (А. Лбов), что составляло приблизительно 30% от всех прочих «интернационалистов». При этом следует заметить, что не было создано ни одной полностью венгерской части, мадьяры растворялись среди других иностранных или русских красноармейцев.
Были мадьяры и в Ипатьевском доме – в охране и среди палачей. Одним из них, как полагают, был Имре Надь, впоследствии премьер-министр Венгрии, признанный виновным в попустительстве восстанию 1956 г.



Имре Надь (1896–1958) – в годы Великой войны, находясь в составе Австро-Венгерской армии, попал в русский плен (1916). Находился в лагере для военнопленных в Иркутской губернии. В 1917 г. вступил в РКП(б). Принимал участие в гражданской войне. В 1930-1944 гг. жил в СССР, работая в Коминтерне. «С НКВД, – писал он в автобиографии, – я сотрудничаю с 1930 г. По поручению я был связан и занимался многими врагами народа». Связи его с «черным семейством» Свердловых мы уже отмечали. 17 января 1933 г. Надь был завербован в качестве агента-осведомителя. В сохранившемся документе приведена и его кличка – «Володя». Венгерские коммунисты давно знали об этих его связях. В 1985 г. венгерский лидер Я. Кадар утверждал, что Надь был «человеком Берии». Материалы о нем были выявлены в спецархиве в 1988 г., а в феврале 1993 г. секретная записка председателя КГБ В.А. Крючкова об этом была опубликована в итальянской газете «Стампа».
Некоторые исследователи пишут о причастности И. Надя к убийству Царской Семьи, другие (А.С. Стыкалин, В.Л. Мусатов) – отвергают.Мотивируют они это автобиографией И. Надя: «…Если бы он участвовал в расстреле царя, в бумаге для кадровиков Коминтерна, наверное, он хотя бы намекнул на это!?» (В.Л. Мусатов). При этом эти историки «весьма кстати» забывают, что документ этот, представленный в отдел кадров Коминтерна, был написан 20 марта 1940 г., когда писать об участии в цареубийстве было не только не модно, но и опасно для жизни. Кому как не Надю, сотрудничавшему с 1930 г. с НКВД, было об этом не знать. Кстати говоря, одним из его начальников по линии спецорганов был сын Я. Свердлова – Андрей, старший лейтенант госбезопасности. Но сколь веревочке не виться… 16 июня 1958 г. этот красный мадьярский стрелок, сексот НКВД «Володя» был повешен в Венгрии «за государственную измену»
.

В определенной степени детищем военнопленных была созданная 4 ноября 1918 г. в Москве Венгерская коммунистическая партия, которую возглавлял палач русского и венгерского народов еврей Бела Кун. Именно он со своими единомышленниками создал т.н. Венгерскую советскую республику, просуществовавшую с 21 марта по 6 августа 1919 г. При этом они копировали все «русские» образцы. Сформировали Красную гвардию, реорганизовав ее в Красную армию. Отряды, члены которых называли себя «ленинцами», активно выявляли в селах контрреволюционные настроения, боролись, вплоть до физических расправ, с католическим духовенством и монашеством. Национализация земли и реквизиции привели к вооруженным столкновениям с крестьянами, которые жесточайшим образом подавлялись. Особое неприятие населения вызывал состав правительства советской республики, сплошь состоявшего из евреев (Б. Кун, Л. Лукач, Т. Самуэли, М. Ракоши, Э. Герё, В. Бём), в то время как в стране это племя было в подавляющем меньшинстве: https://ru.wikipedia.org/wiki/Венгерская_советская_республика


Мемориал Белы Куна в Будапеште.

«Диктатура пролетариата, – открыто заявил Б. Кун, – должна осуществляться в полной мере и самыми безпощадными средствами, это обязывает Правительственный совет, если нужно, потопить в крови буржуазную контрреволюцию» (А.А. Щелоков «Площадь нашего безпамятства» // «Независимое Военное Обозрение». 2006. 1 сентября).
Развернувшийся в стране безудержный красный террор довершил дело. Просуществовав 133 дня, уродливое детище коммунистов рухнуло, погребя под обломками своих создателей. После того, как кошмар закончился, в Венгрии прокатилась волна еврейских погромов. Правда, главные деятели успели бежать в советскую Россию, где широко применяли наработанный ими в Венгрии палаческий опыт в Крыму и иных местах.



Бела Кун со своей женой Иреной Гал, происходившей из «ярко политизированной еврейской буржуазной семьи». 1915 г.
Бела Кун (1886–1938) – сын волостного писаря еврея Мора Кона/Коэна/Когана и кальвинистки-еврейки Розалии Гольдбергер. Младший офицер Австро-Венгерской армии, летом 1916 г. был взят в плен во время Брусиловского прорыва и отправлен в лагерь для военнопленных в Томск. В качестве комиссара отряда интернационалистов действовал на разных фронтах, в т.ч. на Урале и в Сибири. Был в близких отношениях с главными кураторами цареубийства – Свердловым и Лениным. Современные исследователи пишут о его причастности к екатеринбургским событиям (В. Корн «По приказу тайных сил». Екатеринбург. 2009. С. 31-35). После провала венгерской авантюры был назначен в России председателем Крымского ревкома. На его руках была кровь десятков тысяч уничтоженных по обвинению в контрреволюции русских людей. С чекистами он оказался связанным очень рано. Еще в 1920-1921 гг. Б. Кун служил в Особом отделе ВЧК 5-й Армии. Затем был направлен на нелегальную партработу в Венгрию. В 1938 г. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу. Труп палача закопали на полигоне «Комммунарка».


На первый взгляд, довольно странно, но факт остается фактом: сегодня многие, числящие себя почему-то «либералами» и «демократами», вновь поднимают на щит убийц и палачей, чекистов и записных стукачей. Могила сексота НКВД Имре Надя, исправно строчившего доносы на своих товарищей (венгров, немцев, поляков, болгар, русских), в результате чего те были расстреляны, в наши дни в Венгрии стала местом поклонения.
Проживающий в Бостоне (США), неутомимый разоблачитель сталинских преступлений, активист «Мемориала» Виктор Снитковский позволяет себе сколь открыто, столь же и нагло писать: «…Венгерское еврейство выдвинуло несколько ярких звезд: ученого-исследователя Востока Армина Вамбери, революционера Бела Куна, идеологов сионизма Теодора Герцеля и Макса Нордау, писателя Артура Кестлера»: http://berkovich-zametki.com/2005/Zametki/Nomer10/Snitkovsky1.htm



Бела Кун, Жак Садуль, Лев Троцкий, Михаил Фрунзе и Сергей Гусев. 1920 г.

Мы же должны помнить иное. Например вот эти дышащие неперегоревшей ненавистью слова из обращения венгерской группы РКП(б) к возвращающимся в 1920 г. домой своим соотечественникам-военнопленным: «Бывший Русский Царь Николай II, самый лютый тиран, гниет в своей безымянной могиле» (Е. Дьеркеи «Венгерские интернационалисты в Великой октябрьской социалистической революции». М. 1959. С. 168).


Продолжение следует.